Правовая панель должна стать одной из ключевых на KEF-2017, ведь судебная система — фактически основа бизнес-климата страны. Ожидаемо среди ключевых проблем оказались специфические белорусские практики: самое широкое применение субсидиарной ответственности и борьба с лжепредпринимательскими структурами, обернувшаяся налоговыми претензиями к множеству добросовестных компаний.

Если сравнивать нашу судебную систему с другими государствами, можно сказать, что она довольно экономична и рациональна, сроки рассмотрения экономических споров относительно невелики. Но периодически появляются резонансные дела экономического характера, связанные с бизнесом. В рамках предстоящей дискуссии хотелось бы обсудить, насколько такого рода примеры влияют на инвестиционную привлекательность государства, насколько наказание соразмерно правонарушению и как это можно изменить.

Хотелось бы поговорить и о том, насколько существующая система правосудия стимулирует внутреннюю предпринимательскую инициативу. «Бизнесмен — это человек, который принимает на себя риски. Который сознательно вступает на путь, итогом которого может быть как получение прибыли, так и потери. Именно система правосудия позволяет оценить, насколько этот риск будет высок», — констатировал управляющий партнер Baker Tilly Bel.

В частности, П. Царев напомнил про дискуссию вокруг введенной в Беларуси субсидиарной ответственности для учредителей и собственников. «Судя по публикациям в прессе, к примеру, в суде Минска доля удовлетворенных исков по привлечению к субсидиарной ответственности достигает 80%. Причем исполнимость этих решений крайне низка. Хотелось бы обсудить с коллегами и экспертным сообществом, насколько этот инструмент является заградительным для решения человека заниматься бизнесом. Следует изменить подходы к субсидиарной ответственности. Человека нельзя лишать права на ошибку. И понимание того, что это проблема, есть», — отметил представитель Baker Tilly Bel.

Большой проблемой для бизнеса стала борьба с лжепредпринимательскими структурами, обернувшаяся тем, что добросовестные участники рынка задним числом вынуждены доплачивать налоги, потому что их контрагент по давно закрытым сделкам оказался в черном списке.

Поправками в Указ № 488 от 2012 года предусмотрели алгоритм, который изначально предполагалось применять к субъектам хозяйствования, работавшим с лжепредпринимательскими структурами, и этот алгоритм был интересен, признал Царев. «Это довольно простой механизм, позволявший государству восполнить то, что бюджет недополучил в результате работы компаний с лжепредпринимательскими структурами. Но прошло время, и этот подход, по мнению многих юристов и участников рынка, нуждается в корректировке. На мой взгляд, свою задачу на определенном этапе он выполнил, и нельзя допустить того, чтобы он стал препятствием для принятия бизнес-решений», — уверен юрист.

Сейчас на практике выходит, что если со временем контрагент, с которым работала компания, оказывается недобросовестным (пусть даже в момент совершения сделки об этом не было известно), то отвечать будет не только он, но и добросовестный участник сделки.

Степень вины добросовестного контрагента при этом не имеет никакого значения. Если был факт сделки, работает алгоритм начисления налогов. Проблема в том, что по сути добросовестный контрагент постоянно находится под страхом того, что тот или иной покупатель окажется лжепредпринимательской структурой. Доходит до того, что выпускаются внутренние регламенты по проверке контрагентов, уходит масса времени на то, чтобы убедиться в том, что он действительно ведет деятельность, что лицо, которое будет заключать сделку, на это уполномочено. И это даже если с точки зрения бизнеса никаких опасений нет — к примеру, вы будете поставлять товар по предоплате.

Запрос на изменения этого документа есть — и со стороны бизнеса, и со стороны иностранных инвесторов. Мой опыт общения с представителями госорганов говорит о том, что понимание проблематики (хотя бы относительно дебиторов, тех, кто у нас что-то покупает) у них тоже есть. Не должны здесь применяться такие подходы. Тем более что для борьбы со злоупотреблениями в этой сфере есть возможность использовать другие составы преступления.